Настроения в русской истории

В русской историографии отводилась особая роль настроениям и описанию их места в политике. Если в рассмотрении европейской истории намечаются лишь явственные контуры, очерчивающие роль данного феномена и обозначается приблизительный период, когда эта роль стала заметной в политологическим анализе, то в русской ис­тории все было значительно отчетливее. Отечественная историография зафиксиро­вала не только тот момент, когда заметным стал сам феномен, но и тот, когда оформи­лось н получило распространение соответствующее понятие.

Согласно анализу В. О. Ключевского, специфическую роль в русской истории сыграло Смутное время, «четырнадцать бурных лет, пережитых Московским государ­ством» в начале XVII века. Смута привела к двум важнейшим последствиям в поло­жении государства: во-первых, «прервалось политическое предание, старый обычай, на котором держался порядок в Московском государстве»; во-вторых, «смута поста­вила государство в такие отношения к соседям, которые требовали еще большего на­пряжения народных сил для внешней борьбы», чем раньше. «Отсюда, из этих двух перемен, вышел ряд новых политических понятий, утвердившихся в московских умах, и ряд новых политических фактов.... Прежде всего из потрясения, пережитого в Смут­ное время, люди Московского государства вынесли обильный запас новых полити­ческих понятий, с которыми не были знакомы их отцы... Это и есть начало политичес­кого размышления» (Ключевский, 1987-1990). Вот когда настроение стало одним из политических понятий.

По Ключевскому, получается, что в этот период в России начались процессы, ко­торые Н. Макиавелли зафиксировал в Европе XIV-XV веках. Стали появляться по­хожие политологические «праконцепции», включавшие не только «государя», но и «государство», и даже «народ». Среди наиболее важных «новых политических поня­тий» здесь, как и в Европе, оказывается «настроение».

Выделяя специальный раздел в описании последствий Смуты — «Настроение об­щества», —Ключевский прослеживает ясную связь политики с настроениями. Он пи­шет, что «внутренние затруднения правительства усиливались еще глубокой переме­ной в настроении народа. Новой династии приходилось иметь дело с иным обществом, далеко не похожим на то, каким правили прежние цари. Тревоги Смутного времени разрушительно подействовали на политическую выправку этого общества... Недо­вольство становится и до конца века остается господствующей нотой в настроении на­родных масс... Эта перемена выразилась в явлении, какого мы не замечали прежде в жизни Московского государства: XVII век был в нашей истории временем народных мятежей» (Ключевский, 1987-1990).

Роль настроений усиливалась и далее — в частности, тем, что попытка властей укрепить государственное устройство централизованно-административным путем и жестко разграниченным сословным строем лишь усилили «рознь общественных ин­тересов и настроений» (Ключевский, 1987-1990). С течением времени последовала их поляризация и политизация. Поэтому понятно, что, изучая последующие периоды русской истории, Ключевский от «настроения народных масс» переходит к более диф­ференцированным понятиям. Он пишет, например, о том, что перемена в государ­ственном положении дворянства в конце XVIII века (отмена обязательной военно-гражданской службы) «глубоко изменила настроение сословия»; рассматривает ис-


V

146 Часть 2. Массовые настроения

токи и динамику «политического настроения шляхетства», называя одну из своих лекций: «Политические настроения дворянства после Петра». И таких примеров не­мало (Ключевский, 1983).

Фактор настроений в близких контекстах выделялся и другими историками Рос­сии. Так, в частности, не менее известный С. М. Соловьев, исследуя петровскую эпо­ху, писал: «Мы видели, в каком настроении (курсив мой. — Д. О.) духа сотрудники Петра... поднесли ему титул императора Великого и Отца Отечества»1.

Для исследователей русской истории, как и для специалистов по европейскому Средневековью, важным был, как уже говорилось, вопрос о методе изучения феноме­на массовых настроений в политике. Пытаясь адекватно решить данную проблему, они опирались не только на мысленную психологическую реконструкцию мотивов поведения участников политических событий, но и на письменные источники, носив­шие не только элитный характер. «...Мы имеем и документальные свидетельства о политическом настроении и образе действий тогдашнего шляхетства», — писал В. О. Ключевский, исследуя записки и проекты, подававшиеся представителями пос­лепетровского дворянства в высшие органы власти (Соловьев, 1989).

Подобный подход не давал, тем не менее, полной уверенности в его адекватности. Простая фиксация историками феномена массовых настроений вызывала вопросы и о методологии, и о конкретных методах его изучения. Эти вопросы, поставленные в исторических исследованиях, продолжают оставаться актуальными и в наше время.


2675695394743174.html
2675735355686777.html
    PR.RU™